Когда красавицу Шираза своим кумиром изберу,
За родинку ее отдам я и Самарканд, и Бухару
Когда эти строки где-то в 1370 году советники процитировали Тамерлану, который только что основал свою империю Тимуридов со столицей в Самарканде, завоеватель приказал изловить дерзкого поэта. Автора стихов, одетого в тряпье, отыскали в убогой хижине, привели во дворец и бросили к ногам Тамерлана. «Как же ты, нищий, собираешься за какую-то родинку отдать мой Самарканд?», — вскричал правитель. «Ты видишь, государь, до чего довела меня моя расточительность!», — ответил поэт.
Сегодня в Иране отмечают семисотлетие со дня рождения классика персидской поэзии и суфия Хафиза Ширази. 12 октября там так и называют – День Хафиза.
Будущий поэт родился Ширазе в 1321 году получил богословское образование и прославился как «хафиз» – хранитель Корана, знающий его наизусть.
При рождении мальчика нарекли Шамсиддин. Отец его умер рано, старшие братья быстро разъехались из отчего дома, и младший — Шамсиддин — остался вдвоем с матерью, которая, однако, не могла прокормить ребенка и была вынуждена отдать его в чужую семью. Опекун особых отеческих чувств к мальчику не проявлял, быстро отправил его учиться ремеслу и работать. Часть своей небольшой зарплаты мальчик отправлял матери, а остальное тратил на учебу.
Уже в школе он выучил Коран, но пылкое сердце юноши жаждало любви, и Шамсиддин пробовал сам писать лирические стихи. Правда, взрослые литераторы, коих в Ширазе было немало, на поэтических вечерах лишь смеялись над молодым стихоплетом. Тогда кто-то рассказал Шамсиддину о чудотворной гробнице, в которой покоится суфий Баба Кухи, старец, живший в горах, разработавший символический язык суфизма и писавший газели. Шамсиддин отправился туда и молился на могиле поэта до тех пор, пока не уснул изможденный.
Во сне ему явился сподвижник пророка Мухаммада халиф Али со словами: «Врата знаний открыты для тебя!» Проснувшись, юноша сложил газель «О ниспослании поэтического дара», в дальнейшем прославившую его как Хафиза. Но поначалу «коллеги по цеху» не поверили, что начинающий поэт сам вдруг сумел создать столь прекрасные стихи. Ему предложили сложить новую газель прямо здесь и сейчас, и она оказалась еще прекраснее.
Слава о гениальном стихотворце быстро распространилась за пределы Шираза. Поэтическая деятельность так и не принесла Xафизу богатств, но дала выход творческой энергии. Он писал любви и вине.
Слава богу, что открыты кабаки:
Я без них бы умер от тоски!
Пьяницы бурлят вокруг бутылей,
Все тут – и юнцы, и старики.
От вина – и гордость, и отвага,
Без вина – мы слабы и жалки…
Поэт жаловался на бренность и непознаваемость мира, делился своими мистическими озарениями.
Вчера я видел сон: взошла луна.
Разлуки долгой ночь при ней вдвойне черна.
Дверь распахнется: друг из дальних странствий
Вернется! – таково значенье сна.
Исследователи творчества Хафиза, говоря о него уникальности, объяснят потом, что обычно такие темы в творчестве поднимаются как бы отвлеченно и безлично, а герой Xафиза — живой человек, одержимый кипением противоречивых страстей: то он аскет, мистик и духовидец, то скептик, вольнодумец и мечтатель, возвещающий человечеству наступление светлого земного царства, то забулдыга и дебошир, нарушитель спокойствия, до грубости резко обличающий духовенство и власти предержащих.
Сказало сердце мне: «Молись о новой встрече!»
Молитве посвящен отныне мой досуг.
Что толку быть святым, коль нет обетованной
Мне без тебя земли? Она – пустой лишь звук.
Xафиз использовал в своих газелях образы и термины традиционный суфийской поэзии, которые допускают возможность двоякого толкования: прямого, реалистического и переносного, символического.
Шатки опоры у дворца надежды нашей бренной.
Жизнь прахом по ветру пошла – налей мне кубок пенный!
Я преклоняюсь перед тем, кто в этом бренном мире
Свободен от любых оков: ни раб ничей, ни пленный.
Творчество Xафиза литераторы уже много столетий рассматривают как высшее достижение всей средневековой лирической поэзии. Его стихи переведены на все европейские и многие азиатские языки. В Европе переводы Хафиза появились в XVII веке, а настоящей звездой его сделал Гёте, когда создал свой «Западно-восточный диван». В России Хафиз прославился отчасти благодаря Пушкину и его стихотворению «Из Гафиза»:
Не пленяйся бранной славой,
О красавец молодой!
Не бросайся в бой кровавый
С карабахскою толпой!
Знаю, смерть тебя не встретит:
Азраил, среди мечей,
Красоту твою заметит —
И пощада будет ей!
Но боюсь: среди сражений
Ты утратишь навсегда
Скромность робкую движений,
Прелесть неги и стыда!
Переписанная через 35 лет после смерти Хафиза рукопись его «Дивана» была обнаружена в 1928 году иранским библиофилом Хальхали. В современном Иране «Диван» Xафиза стоит на первом месте среди всех переизданий классического наследия.
